Сцена жизни: как театр помогает найти свой жизненный путь
Интервью со страшим методистом и педагогом дополнительного образования Театра юных москвичей Московского дворца пионеров Андреем Андреевичем Задубровским.
– Андрей Андреевич, здравствуйте! Спасибо за то, что нашли время для нашей встречи. Сегодня мы поговорим о профориентации. И здесь нельзя представить себе лучшего собеседника, чем педагог дополнительного образования. Как Вы считаете, какую роль играет дополнительное образование в реализации Единой модели профориентации?
– Мой собственный пример является, наверное, самым достоверным показателем возможностей дополнительного образования детей в профессиональной ориентации школьников, за который я могу ручаться. Обучаясь в школе, я занимался и в музыкальной школе, но меня всегда влекло к театру. В шестом классе я изъявил желание связать свою жизнь с театром и исполнительскими искусствами, и родители отдали меня в специализированную школу. Это школа № 686 «Класс-центр» Сергея Казарновского, где интеграция общего и дополнительного образования была успешно применена еще в конце 1990-х – начале «нулевых» как форма воспитания личности. И та самая профориентация, о которой мы сегодня говорим, уже тогда давала определенные результаты: подавляющее большинство выпускников этой школы помимо творческих специальностей выбирали музыку, танцы, фотографию, живопись и, конечно, театр. Погрузившись в атмосферу творчества и театра на всю старшую школу, я на 100% был уверен, что свяжу свою жизнь именно с этим направлением. Уверен, что это стало возможным исключительно благодаря той системе интеграции общего и дополнительного образования, которую я получил в школе. Пройдя этот интереснейший путь освоения творческих дисциплин, я сделал свой выбор и успешно поступил во все ведущие творческие театральные вузы Москвы, выбрав Театральный институт имени Б.В. Щукина.
– Вы рассказали про свой опыт. Но сейчас мир быстро меняется: одни профессии исчезают, другие появляются. Как Вы готовите детей к будущему?
– Современный уровень развития ИИ позволяет сгенерировать что угодно в любом формате: в кино, в мультипликации. Но театр – это направление, которое все равно будет требовать живой эмоции. Пока не изобрели голограмм или воспроизведения личности на сцене. Именно театр остается тем столпом творчества – пожалуй, самым непоколебимым из всех существующих видов искусства. Поэтому дети, которые приходят заниматься театром (и подавляющее большинство из них не планируют связать с ним свою жизнь), уже на раннем этапе, в 8–9-м классе, ставят себе этот вектор развития и вовлеченности. Они получают здесь очень хорошую базу театральной подготовки, крепкую «школу», что позволяет им в дальнейшем быть на голову выше своих сверстников, конкурентов и абитуриентов при поступлении в творческие вузы. В Театре юных москвичей Московского дворца пионеров дети получают те базовые знания, которые, как мне кажется, не дают ни в одной столичной школе (о России в целом не могу сказать) и уж точно в школьных театрах. Поэтому у «тюмовцев» есть ориентир, выбор двигаться вперед в этой профессии, и они получают много бонусов для профессионального опережения своих сверстников.
– То есть, получается, что Вы учите детей не конкретной профессии, а чему-то более фундаментальному?
– Конечно. Театр, в первую очередь, – это синтетическое искусство. Дети, которые им занимаются, волей-неволей погружаются в мировую художественную культуру: в живопись – ведь нельзя говорить о произведении, не опираясь на шедевры мировой живописи; в музыку и историю. То есть человек, занимающийся театром сегодня, – это не просто исполнитель, а человек, который постоянно работает в формате саморазвития.
Во-первых, происходит непрерывное самосовершенствование: каждое новое занятие – это открытие в себе новых компетенций, взаимодействие с партнером, развитие фантазии, внимания, всех тех самых soft-скиллов, которые необходимы современному человеку и человеку будущего. Во-вторых, знакомство с каждым новым произведением, постановкой, спектаклем – это не просто чтение и исполнение, а целый проект, который позволяет узнавать все больше и больше. Самое главное – эти проекты помогают молодому человеку глубже погрузиться в важные этапы отечественной и зарубежной культуры, пропустить их через себя, присвоить их и в дальнейшем уверенно говорить, что он разбирается в творчестве Пушкина, Лермонтова, Мольера, Шекспира. Потому что для тебя это не просто «вышел и сыграл», а проект, где ты в полной мере прикоснулся к историческому этапу, и, «выдавая результат» со сцены для зрителя, ты говоришь убедительно.
– Какие педагогические технологии Вы используете в своей профориентационной работе?
– Наверное, я скажу так: моя задача как педагога – увлечь детей театром и дать им понять, что театр гораздо больше, чем просто аплодисменты, исполнение, лицедейство, что он гораздо глубже. Поэтому, выбирая материал для постановки с молодыми актерами, я в первую очередь хочу, чтобы им пошло на пользу изучение и работа над этим материалом. Плюс возможности современного Интернета позволяют не просто «сделать» спектакль, а провести анализ того, как это произведение уже ставилось разными режиссерами. Если это произведение мировой литературы – посмотреть записи спектаклей на разных мировых сценах, почитать отзывы, рецензии, посмотреть фотографии. Если это отечественная литература – можно сходить на спектакль, проанализировать, организовать встречу с художественно-постановочной частью театра, задать вопросы актерам, работавшим над этим произведением. А если повезет и мы ставим спектакль по современной драматургии, то можно напрямую спросить драматурга, почему были выбраны те или иные инструменты воздействия на читателя (в нашем случае – на зрителя). Поэтому я считаю, что используемые технологии практико-ориентированы: это инструменты из общего доступа, которые позволяют визуализировать ту или иную идею для современного школьника.
– У Вас наверняка есть истории успеха ваших обучающихся. Можете ли привести примеры?
– Я горжусь абсолютно всеми своими выпускниками, вне зависимости от того, какие направления и дисциплины они выбирают. Расскажу о некоторых, самых весомых результатах, о которых говорю с удовольствием, если спрашивают.
В 2016 году в Москву из Тюмени переехал Лев Зулькарнаев – мальчик, окончивший 9-й класс и искавший театральную студию в Москве. По рекомендации моей жены, к которой обратилась её коллега, он оказался в Московском дворце пионеров, в Театре юных москвичей, где в течение двух лет (10–11-й класс) мы вместе с Левой углубленно занимались актерским мастерством, ходили на спектакли, анализировали всё, о чем я говорил выше. Лева еще учился у нас в Лицее «Воробьевы горы». В итоге он выбирает режиссуру и поступает в ГИТИС, в мастерскую Леонида Кудряшова, на режиссерско-актерский курс. Это феноменально, потому что чаще всего на режиссерский курс берут людей с первым высшим образованием, прошедших уже какую-то «школу». А Леве всего 18 лет, он поступает сразу после школы. Это случай, когда в серьезную мощную мастерскую театрального института берут вчерашнего школьника. Отучившись несколько лет на режиссуре, Лева понял, что его призвание – актерское мастерство, и поступает на этом же курсе в актерскую мастерскую. Еще будучи студентом, он играет в московских театрах, снимается в кино. Сейчас, после выпуска, он, наверное, один из самых востребованных актеров отечественного кинематографа, и многие театральные режиссеры мечтают привлечь его навыки и мастерство в свои спектакли. Каждый раз, когда я вижу Льва на экранах или читаю про него статью, я испытываю неимоверную гордость – потому что в определенный момент судьба нас свела, и я смог влюбить его в театр, дать те самые базовые знания и настройки для развития в профессии.
Не могу не сказать про Антонину Разумовскую, которая училась в Театре юных москвичей много лет, у разных педагогов, и мне тоже посчастливилось с ней поработать несколько лет. Это совсем другая история: человек, занимаясь все детство в театральной студии, достигая больших успехов, получая бесконечные грамоты, гран-при, признания, набирает наивысший балл по литературе на ЕГЭ и поступает на журфак МГУ. Сейчас она действующий журналист, работает, ведет подкасты о театре и кино, занимается искусством. Это очень здорово, когда все предрекали девочке актерскую судьбу, а она выбирает другое направление. Я понимаю, что театр был ей очень полезен.
– А бывают ли у Вас проекты, которые «не взлетели»? И как Вы работаете с разочарованием ребенка? Как учите его воспринимать ошибки?
– В своей практике мы сталкиваемся с тем, что выбираем какой-то проект на новый учебный год, начинаем работать и понимаем, что сейчас, на данном этапе, реализовать его невозможно – например, из-за отсутствия материально-технического обеспечения, и приходится отложить. Или наоборот, на этапе планирования нам кажется, что материал будет хорошо воспринят, а в работе возникает сопротивление – не потому, что материал не нравится, а потому что он не подходит конкретному составу юных актеров. Например, чтобы поставить спектакль «Гроза» по пьесе А.Н. Островского к его юбилею, нам пришлось пройти огромный путь, чтобы сформировать команду артистов-школьников, которые смогут этот материал понять, пропустить через себя и грамотно «выдать», ведь там затрагиваются серьезные темы: любви, предательства, измены, Бога, веры, самоубийства. Для этого нужно было сформировать команду в соответствии с формулой Е.Б. Вахтангова: «Время – автор – коллектив». Если эти три части пазла складываются, в определенный момент появляется спектакль, обреченный на успех. Так и случилось. А бывает наоборот: мы работаем над произведением, чувствуем непонимание исполнителей, что они не созрели, и приходится отказываться. Как мы объясняем? Мы говорим, что мы учимся. ТЮМ – непрофессиональный театр, и каждый спектакль-проект может не получиться, мы это заранее знаем и все риски обсуждаем «на берегу», поэтому всё идет в «учебную копилку». Даже негативный опыт – все равно опыт, особенно в исполнительских искусствах. Ты знаешь, как нельзя, как может получиться. Ничего ужасного в этом нет, главное – пробовать и не бояться ошибаться. В театре это точно.
–А в чем, на Ваш взгляд, главное отличие хорошего педагога от наставника? Вы передаете знания или помогаете сформировать видение будущего? И какую роль играет именно Ваш личный профессиональный опыт?
– Педагог и наставник в художественной направленности чаще всего единое целое, потому что для многих обучающихся педагог становится не просто передатчиком знаний и навыков, а человеком-авторитетом. В разных дисциплинах – хореографии, художественном чтении, изобразительном искусстве – дети всегда стремятся быть похожими на своих педагогов, черпать их личный человеческий опыт и вдохновляться им. Различие педагога и наставника, наверное, в том, что наставник берет на себя немного больше обязательств. Педагогу надо, чтобы обучающийся присвоил образовательную программу, понял ее, получил знания, и мы могли по мониторингу увидеть результаты. Наставник же не стремится к стопроцентному усвоению, понимая, что каждый ребенок индивидуален и имеет свой внутренний ресурс. Если обучающийся не может реализоваться в рамках программы, наставник подберет инструменты, чтобы это получилось. Он не будет сухо оценивать по критериям «зачет-незачет», а попробует «наставить на путь», найти нужные инструменты, чтобы у ребенка, если он хочет и может, все получилось. Мне кажется, идеальный педагог – это тот, кто совмещает в себе профессиональные, педагогические и наставнические качества. Он может быть и педагогом, и наставником для ребенка, вдохновлять и учить не бояться ошибаться, потому что педагог – все-таки учитель, который ставит оценки и стремится к показателю. Наставник же видит свою миссию в том, чтобы знания, навыки и компетенции были не просто присвоены, а чтобы юный человек понял, зачем и для чего он это делает.
–Профориентация часто связывается с треугольником – ребенок, педагог, родитель. И часто родители навязывают свое мнение. Как Вы работаете с семьей, как убеждаете родителей довериться выбору ребенка, даже если он им кажется неперспективным?
–В этом плане я, наверное, не очень правильный педагог, потому что стараюсь минимизировать участие родителя в процессе обучения ребенка. Объясню почему: не потому, что я не люблю родителей – нет, родитель это ресурс, который может быть как суперполезным, так и помехой. Например, когда ребенок приходит в театр вопреки желанию родителей – обязательно нужна коммуникация, чтобы донести, объяснить, почему такой выбор, что из себя представляет направление, почему ребенок может в нем развиваться, и не обязательно быть актером. Чтобы родитель понял: ребенок приходит в театр не потому, что не хочет быть врачом или юристом, а потому что сейчас, на данном этапе жизни, эта социальная среда – театральное объединение – для него очень важна. Быть в коммуникации с родителями, с одной стороны, правильно, но иногда опасно, потому что родитель может навязывать свое представление: ведь для каждого родителя его ребенок – самый гениальный, самый одаренный. Это факт. Я сам как родитель это знаю, и меня трудно переубедить, если кто-то скажет, что у моего сына что-то получается хуже, чем у других, – я всегда буду за него стоять.
В этом случае нужно показывать результат. Программа, которую я несколько лет успешно реализую, предполагает обильную сценическую практику: за 2 года ребенок должен провести на сцене чуть ли не 60 часов. Это беспрецедентная программа, которая позволяет обученным детям раз за разом выходить на сцену и показывать все свои знания и умения. Поскольку публичное выступление предполагает зрителя, родитель приходит и видит, как реализуются его ребенок и другие дети. Это не история двух зачетов (зимнего и летнего), а процесс на протяжении всего учебного года. Если ребенок проявляет активность, вовлеченность и готовность участвовать, он получает много исполнительского времени и ролей. Но если он по разным причинам не готов жертвовать много времени на занятия, родитель это видит и понимает, что другие дети, которые тратят больше времени, получают больше сценического опыта. Это инструмент, который напрямую показывает успехи ребенка. Самое главное – ребенок видит конкурентную, грамотную среду, и ему понятно, почему, допустим, кто-то выходит в главной роли, а он пока на второстепенной – но есть перспективы, большое количество спектаклей позволяет каждому получить свою звездную роль. Родитель не должен быть инструментом влияния на педагога. В рамках театральной деятельности он может быть помощником, мотиватором и медиатором, потому что, кроме родителей, никто не скажет о проблемах ребенка: заболевании, мешающем сценическим действиям, или проблемах с учебой, заставляющих пропускать занятия. Мы всегда идем навстречу, потому что для нас важно, чтобы театр не мешал, а помогал общему развитию ребенка. И только родитель может донести эту информацию. С чего я начинал? Многие дети не доносят до родителей, сколько времени проводят в театре, потому что родители не всегда понимают объем репетиций, показов и подготовок. Поэтому коммуникация важна. Но она не должна быть единственным инструментом влияния на педагога, чтобы не превращать нашу художественно-постановочную деятельность в удовлетворение родительских потребностей.
–А как конкурсы и фестивали помогают в профессиональном росте? И что дает ребенку участие в конкурсе, если он не занял призового места?
–За мой почти 15-летний опыт в театральной педагогике я скажу так: фестивали, конкурсы и любые состязания в рамках художественного образования недопустимы. Объясню почему. Потому что дети все разные. Детские театры – непрофессиональные. Для одного ребенка его внутренняя победа уже в том, что он просто вышел и сказал слова громко, членораздельно, четко. Никто из членов жюри, какими бы профессиональными они ни были, не знает, каким этот ребенок пришел впервые – может, он банально боялся говорить вслух при незнакомых людях. А спустя время он выходит на сцену, победив страхи и комплексы, и громко говорит текст. Пусть это не супер органично и не супер одаренно – это его личная победа и победа педагога. А член жюри, не зная этого, скажет: «Что-то мальчик невнятно сказал, места не дадим». Это странная история. Я понимаю, что фестивали мотивируют участием: ты себя показываешь, на других смотришь. Но они могут и демотивировать – например, когда фестивали проводятся в определенных учреждениях и там участвуют их же коллективы, которые, конечно, получают призовые места. Или когда жюри считает выбранный материал слишком простым, сложным или далеким от реальности – и никто не объясняет почему. А педагог для детей – непоколебимый авторитет, его выбор, вкус, представление – основа. И спектакль, выстраданный тобой и детьми, никак не оценивается – все чувствуют себя неполноценными: «Мы же это сделали, проанализировали, разобрали – почему не получилось?» Это очень опасно.
С другой стороны, в моем опыте был случай, когда мы приехали на фестиваль, где по положению нужно было отсмотреть все спектакли. Мы посмотрели порядка десяти спектаклей – было видно, что многие коллективы слабее нашего по банальным мерилам актерской школы. В итоге дети начали чувствовать превосходство, свысока иронизировать над ошибками других. Это очень портит. Об этом должны судить специально подготовленные люди. В театре и искусстве не работает, как в спорте: нельзя больше «тренироваться театром» – можно постепенно, плавно развиваться и раскрываться. Поэтому мы участвуем только в тех фестивалях, которые для меня как педагога и наставника являются «профессионально объективными», где можно показать Московский дворец пионеров с лучшей стороны.
–Оглядываясь назад, на свой путь во Дворце пионеров, что бы Вы посоветовали молодому специалисту, который только пришел работать во Дворец? И какие лучшие практики профориентации Вы бы выделили для своих коллег сегодня?
–Я бы посоветовал молодому специалисту, во-первых, начать работу с погружения в историю этого легендарного места. Многие не понимают, куда приходят, и для многих Дворец пионеров – очередная студия. Осознание ответственности, опыта, колоссальной истории, в которую ты вписываешь свое имя, – очень важно. Здесь трудились мастодонты внешкольной работы и дополнительного образования, они дали столько детям и Дворцу, что относиться к этому как просто к месту работы, а не как к месту служения, нельзя. Ты становишься неотъемлемой частью огромной классной истории – это важно. Поэтому всем, кто приходит работать в Московский дворец пионеров, я рекомендую погрузиться в историю и вдохновиться многолетним опытом великих педагогов, подаривших огромное количество великих людей Москве и стране.
Во-вторых, я посоветовал бы не быть «сытым». Есть правило, что художник должен быть «голодным» – это не про пустой живот, а про голод до творчества, новых знаний, поиска решений. Никогда не чувствуйте себя сыто и спокойно. Классный педагог – тот, кто все время в системе бесконечной жажды постоянного образования и «самопрокачки». Увидел курсы, которые сделают тебя лучше, чтобы передать больше знаний детям, – пройди их. Увидел интересный проект – включись. Увидел предложения для сотрудничества с разными площадками – если это поможет детям развиться, «впрыгивай» в это. На пути педагога есть препятствия, но каждое из них – трамплин, чтобы стать лучше. Это стремление быть для своих детей лучше и быть лучшей версией себя в профессии – то, что каждый молодой специалист, приходящий во Дворец пионеров, должен на себе испытать. Если он будет жить и мотивировать себя бесконечным развитием, результаты будут видны в выпускниках.
Что касается профориентации: чтобы взрастить специалиста, нужно быть самому специалистом. Если тебе не хватает компетенций, чтобы увлечь человека дисциплиной, которую ты преподаешь, – сделай все, чтобы быть в ней лучшим. Если хочешь добиться от обучающихся результата, нужно не просто влюбить их в дело, а замотивировать стремиться быть лучшими, ориентируясь на тебя как на педагога и наставника.
–Андрей Андреевич, большое спасибо за интервью, за ответы на вопросы. Желаем Вам дальнейших профессиональных успехов, талантливых и увлеченных обучающихся!
Интервью подготовлено ведущим специалистом
Службы организационно-методического сопровождения
дополнительного образования ГБОУ «Воробьевы горы»
Афанасьевой И.А.
